Cлово "ОДИН"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
Входимость: 126.
Входимость: 97.
Входимость: 96.
Входимость: 92.
Входимость: 88.
Входимость: 86.
Входимость: 85.
Входимость: 84.
Входимость: 81.
Входимость: 81.
Входимость: 80.
Входимость: 79.
Входимость: 77.
Входимость: 76.
Входимость: 73.
Входимость: 72.
Входимость: 71.
Входимость: 71.
Входимость: 70.
Входимость: 70.
Входимость: 70.
Входимость: 69.
Входимость: 69.
Входимость: 67.
Входимость: 66.
Входимость: 66.
Входимость: 65.
Входимость: 65.
Входимость: 64.
Входимость: 62.
Входимость: 62.
Входимость: 61.
Входимость: 61.
Входимость: 60.
Входимость: 60.
Входимость: 60.
Входимость: 59.
Входимость: 59.
Входимость: 59.
40. Вий
Входимость: 58.
Входимость: 57.
Входимость: 57.
Входимость: 56.
Входимость: 56.
Входимость: 56.
Входимость: 55.
Входимость: 55.
Входимость: 55.
Входимость: 54.
Входимость: 54.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 126. Размер: 157кб.
Часть текста: -- христианское или кажущееся, в противоположность язычеству, "христианским". Другое -- "прикрепление к земле и к телу", к "осязаемой существенности" -- начало плотское, языческое или опять-таки кажущееся доныне, в противоположность христианству, "языческим". Предвидел ли Гоголь, что, определяя Пушкина, он и самого себя определял, что и он явился из этих же самых "двух начал"? "Никогда не чувствовал себя погруженным в такое спокойное блаженство. О, Рим, Рим! О, Италия! Что за небо!.. Что за воздух!.. Пью -- не напьюсь, гляжу -- не нагляжусь... Никогда я не был так весел, так доволен жизнью". Друзья Гоголя рассказывают, как на вилле Волконской, упиравшейся стеной в старый римский акведук, который служил ей террасой, "он ложился спиной на аркаду и по полусуткам смотрел в голубое небо, на мертвую и великолепную римскую Кампанью, оставаясь недвижимым целые часы, с воспаленными щеками". -- "Италия! Она моя!.. Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр --- все это мне снилось. Я проснулся опять на родине". Одно из писем помечает он, вместо христианского летосчисления, древнеримским: "год 2588 от основания Города", как будто на одно мгновение пожелал забыть, что Христос родился, как будто 1835 лет христианства, вместе с "Россией, Петербургом, снегами, департаментом", только...
Входимость: 97. Размер: 204кб.
Часть текста: тронутый таким вниманием, Н. В. раз­говорился со мной более, чем я ожидал. Он принялся меня расспрашивать о Стурдзе, а потом о городе, именно: любят ли в нем чтение? много ли книжных лавок? можно ли найти в них английские книги? Он даже коснулся собственно меня и, узнав, что я занимаюсь воспитанием внука Стурдзы, заметил о важно­сти сего занятия: "Да, вся безалаберщина, какая набирается нам в голову, как-то сосредоточивается и уясняется, когда готовимся передать ее другим". В заключение он попросил прислать ему в карантин "Мертвые Души" и два-три нумера "Москвитя­нина". Н. Н. (Н. В. Неводчиков) . Воспоминания о Гоголе. Библиограф. Записки, 1859, N 9, 263. Гоголь, по прибытии в Одессу, отправился с парохода прямо в карантин, которого в ту пору не мог миновать ни один пасса­жир из-за границы. Лев Сергеевич Пушкин (брат поэта) и Н. Г. Трощинский отправились в карантин, где на их звонок вышел из своего номера Гоголь. Физиогномия Гоголя, при первом взгляде на него, поражала саркастическим выражением. Он рассеянно перебирал четками и приветствовал навестивших его знаком своей руки. Его отделяли от посетителей четверные проволочные решетки на довольно значительное...
Входимость: 96. Размер: 183кб.
Часть текста: и напутствий Марьи Ивановны Гоголь кибитка двинулась. Дорога лежала на Москву, но Гоголь ни за что не хотел проезжать через нее, чтобы не испортить впечатления первой торжественной минуты въезда в Петербург. Поэтому они поехали по белорусской дороге, на Нежин, Чернигов, Могилев, Витебск и т. д. В Нежине прожили несколько дней, повидались с некоторыми товарищами и, между прочим, с не успевшим выехать в Петербург же Прокоповичем. По мере приближения к Петербургу нетерпение и любопытство путников возрастало с каждым часом. Наконец издали показались бесчисленные огни, возвещавшие о приближении к столице. Дело было вечером. Обоими молодыми людьми овладел восторг: они позабыли о морозе, то и дело высовывались из экипажа и приподнимались на цыпочки, чтобы получше рассмотреть столицу. Гоголь совершенно не мог прийти в себя; он страшно волновался и за свое пылкое увлечение поплатился тем, что схватил насморк и легкую простуду. Но особенно обидная неприятность была для него в том, что он, отморозив нос, вынужден был первые дни просидеть дома. Он чуть не слег в постель, и Данилевский перепугался было за него, опасаясь, чтоб он не разболелся серьезно. От всего этого восторг быстро сменился совершенно противоположным настроением, особенно когда их стали беспокоить страшные петербургские цены и разные мелочные дрязги. На последней станции перед Петербургом наши путники прочли объявление, где можно остановиться, и выбрали дом Трута у Кокушкина моста 1 , где и пришлось Гоголю проскучать несколько дней в одиночестве, пока Данилевский, оставив его одного, пустился странствовать по Петербургу. Неудивительно, что первые впечатления, вынесенные им из знакомства с Петербургом, были несравненно отраднее, нежели у Гоголя. В. И. Шенрок со слов А. С....
Входимость: 92. Размер: 168кб.
Часть текста: слушать со всем вниманием нашу повесть. Он распорядился так, чтобы ехать дня на два, на три, с собою взять только кучера, а лакея Петрушку оставить дома приберечь оставшиеся вещи. [Автор] виноват, что до сих пор о Петрушке сказал очень немного. Впрочем, кроме того, что уже читатель знает, о Петрушке остается немного сказать. Он ходил в широком барском сертуке, в котором не только ходил, но и спал. Разве можно только прибавить, что он носил всегда с собою какой-то особенный запах, отзывавшийся жилым покоем, так что где он ни располагался и устанавливал свою кровать с каким-то потемневшим тюфяком, убитым, как твердая лепешка, то уж казалось, что в этой комнате лет сто жили люди. К ГЛАВЕ II Уже более недели приезжий господин жил в городе, разъезжая по вечеринкам, обедам и проводя таким образом, как говорится в свете, очень приятно время. Наконец, он решился перенести свои визиты за город, [именно], навестить помещиков Манилова и Собакевича, которым, как читатели видели, он дал уже слово. Селифану отдан был приказ с раннего утра заложить лошадей в известный час и быть готовым ехать; Петрушке же приказал оставаться дома и смотреть за комнатой и чемоданом. Для читателей будет нелишне познакомиться с этими двумя крепостными человеками нашего героя, хотя, конечно, они лица не замечательные, как говорится, второстепенные или даже третьестепенные, но автор уж любит страх как быть обстоятельным в своей поэме, и несмотря на то, что сам человек русской, но в этом отношении аккуратен, как немец. Это займет времени очень немного, ибо очень немного можно прибавить к тому, что Петрушка в коричневом [барском] сертуке с <барского> плеча и имел по обычаю людей своего звания крупные черты лица. Характера он был более молчаливого, чем разговорчивого. Имел даже благородное побуждение к просвещению, то есть чтению книг какого бы ни было содержания. Сод<ержанием> их он <не> затруднялся: всё равно...
Входимость: 88. Размер: 96кб.
Часть текста: замков, крепостей, были выстроены бо́льшею частию на пепелищах прежних, где уже не раз проходили неожиданные татарские опустошения; что могло вооружиться, вооружалось, меняя наскоро плуг и пару волов на коня и ружье и обращаясь таким образом вдруг из селянина в воина. Кто прятался, угоняя скот и унося, что могло только быть унесено. Кое-где решались встретить вооруженною рукою гостей, но предвещательный страх заранее уже вмещался в отважнейшие души. Все знали, что трудно иметь дело с этой закаленной вечною бранью толпой, известной под именем запорожского войска, обдуманно устроенной в самой своевольной своей нестройности. Вся громада неслась во всю прыть на легких конях своих и шла пешая скоро, но осторожно, по ночам, отдыхая только днем и выбирая для роздыхов своих леса и уединенные пустопорожние, даже не засеянные пространства, оставленные на произвол места, каковых было тогда не мало. Осторожно были засыланы вперед лазутчики и рассыльные, узнавали и выведывали: и в тех местах, где менее всего могли ожидать их, там они появлялись вдруг, — и ничто не могло противиться их какой-то азиатской стремительности. Пожары обхватывали деревни; скот и лошади, которые не угонялись за войском, были избиваемы тут же на месте. Грабя и разрушая, разгульное войско скорее пировало, чем совершало поход свой. Запорожцы оставили везде свирепые, ужасающие знаки своих злодейств, какие могли явиться в сей полудикий век: отрезывали груди у женщин, избивали ребенков, иных, выражаясь своим языком, они пускали в красных чулках и перчатках, то есть, сдирали кожу с ног по колени, или на руках по кисть. Казалось, хотели они весь выплатить долг тою же самою монетою, если даже не с процентами. Прелат одного монастыря, услышав о приближении запорожцев, устрашенный, прислал от себя двух монахов с ...

© 2000- NIV